Русская церковь в Аргентине подверглась нападению вандалов. 4 апреля председатель КСОРС Аргентины Сильвана Ярмолюк и владыка Леонид, епископ Аргентинский и Южноамериканский, пришли к главе аргентинского Института по борьбе с дискриминацией, ксенофобией и расизмом (INADI). Они рассказали об акте вандализма, которому подверглась русская православная церковь в буэнос-айресском районе Палермо. Сильвана Ярмолюк — кинорежиссер, член Президиума Гильдии кинорежиссеров Аргентины, выпускница ВГИКа, директор Русского центра фонда «Русский мир» при Университете Буэнос-Айреса – согласилась побеседовать со специальным корреспондентом МФАН в Аргентине и рассказала, как трудно сейчас приходится тем россиянам и русскоговорящим, которые в нынешней ситуации сохранили лояльность России и своим корням. Памела Малевич, заместитель секретаря мэрии Буэнос-Айреса по правам человека и плюрализму, осудила этот эпизод. Специальный корреспондент МФАН в Аргентине обсудил происходящее с председателем Координационного совета организаций российских соотечественников. ФАН: Что случилось с православной церковью в районе Палермо? Сильвана Ярмолюк: Речь идет о надписях на испанском «Путин = Сталин» и «Путинский геноцид» на фасаде Благовещенского кафедрального собора Московской патриархии, который в данный момент находится на реставрации.
Мы предполагаем, что граффити были сделаны в воскресенье 3 апреля где-то в 5-6 утра. Мы с владыкой Леонидом немедленно направились в полицию, чтобы подать заявление, а с заявлением на следующий день пошли в Национальный институт по борьбе с дискриминацией, ксенофобией и расизмом. Там нам предлагали помощь ещё до того, как агрессия приняла материальную форму… — А была и «нематериальная»? — Увы, была. Нам приходили письма с оскорблениями — в адрес России, нашего президента, организации соотечественников и нас лично. Особенно после XV Конференции организаций российских соотечественников, которая прошла в Буэнос-Айресе 26 марта. А еще раньше мы опубликовали «Открытое письмо мировому сообществу», в котором выразили своё одобрение относительно признания Россией ДНР и ЛНР. И хотя в Facebook есть много закрытых сообществ, в которых я не состою, мне потом присылали «скрины» постов и комментариев оскорбительного содержания. Именно в этом потоке агрессии встречались призывы к атаке на православную церковь. — Что думаете по поводу спецоперации лично вы? — Мне бы хотелось, чтобы ее никогда не было. Но я осознаю политические причины происходящего. Логика проведения спецоперации — это историческая логика, которую невозможно не учитывать. Нельзя сбрасывать со счетов трагедию в Одессе в мае 2014 года, когда в здании Дома Профсоюзов сожгли 50 человек. Нельзя забывать обстрелы на Донбассе, которые продлились восемь лет. Мы — как Координационный совет соотечественников в Аргентине — с самого начала старались доносить эту горькую правду до членов диаспоры и аргентинской общественности. Но наши голоса тонули в потоке проамериканской пропаганды, которая звучала отовсюду. — Получается, что в местном социуме доминируют проамериканские настроения? — Нет, это было бы слишком категорично… Но американская пропаганда эффективна потому, что рассчитана на человеческую инертность и не требует от зрителя или читателя дополнительных усилий — вроде анализа источников и поиска дополнительной информации. Она не апеллирует к исторической памяти, не использует слишком длинных текстов… Сейчас она атакует Россию, обвиняя во всех смертных грехах Путина и клеймя спецоперацию, а в 2020 году точно так атаковала российскую вакцину от коронавируса. — Можно ли сказать, что западная пропаганда стала причиной раскола в русскоговорящей диаспоре? — В известной степени, да. Но это произошло не вчера и не в связи с последними событиями. Десять лет назад (за два года до возвращения Крыма и одесских событий) украинское посольство отказалось поддерживать деятельность наших русскоговорящих клубов — несмотря на то, что в них очень много выходцев с Украины и потомков украинцев. После начала спецоперации раскол углубился. Но затрагивает он в основном тех, кто эмигрировал с постсоветского пространства в 90-х годах. Именно они несут в себе механизм раскола, который был запущен на территории бывшего Советского Союза еще в 1991 году. Именно они стали первыми жертвами лживых обещаний запада и иллюзий, связанных со «свободами» американского образца. — А сталкивались ли вы с русофобией со стороны аргентинцев? — Раньше — никогда. Скорее, наоборот: здесь к иммигрантам всегда относились дружелюбно, откуда бы они не были. На самом деле, официальные инстанции нас поддерживают и сейчас. Например, в Институте по борьбе с дискриминацией, куда мы обратились с владыкой Леонидом, нас приняла лично Виктория Донда, которая его возглавляет. Она и раньше обещала нам поддержку, поэтому, когда всё случилось, мы взяли скрины с комментариями, в которых содержались угрозы, копию заявления в полицию и фотографии — и поехали к ней. — Чем конкретно вам помог INADI? — Политическая и социальная значимость этой организации очень велика. Обычно она берёт на себя расследование, параллельное тому, которым в подобных случаях занимается МВД. INADI способствует судебному разбирательству, классифицируя дело как случай дискриминации по этническому или какому-либо другому признаку. Дело немедленно получает «видимость» в СМИ, создается юридический прецедент, общественность получает возможность получить о нём информацию. Так наш случай буквально в тот же день стал достоянием соцсетей, и мне немедленно начали приходить письма поддержки от других диаспор и организаций. Например, из мэрии Буэнос-Айреса или от еврейской диаспоры. — Расскажите пожалуйста об организации, которую вы возглавляете – о Координационном совете организаций российских соотечественников в Аргентине? — Наша организация объединяет значительную часть русскоговорящей диаспоры… но не всю. В КСОРС входит семь клубов — сообществ культурной направленности — а существуем мы с 2007 года. Самой русскоговорящей диаспоре уже больше ста пятидесяти лет! 150 лет — и пять «волн» эмиграции. Причем первая — это вовсе не те, кто выехал из России после 1917 года. До этого еще была «еврейская революция» в конце XIX века и революция 1905 года… которая, собственно, и привезла в Аргентину русский язык, русское искусство и анархизм. Да, поэтому тут так много поклонников анархизма и троцкизма — это все с тех пор. Очень интересен (особенно в свете нынешних событий) пласт белорусско-украинской эмиграции конца 1930-х годов. В этот период белорусы и украинцы с паспортами Польши начали массово покидать польскую территорию, где подвергались гонениям и дискриминации. А «поляками» они были записаны не по своей воле: в 1922 году Ленин отдал Польше западные земли, бывшие частью Малороссии и нынешней Украины. В общем, этот поток сначала осел в Парагвае, а в 1942 году перебрался в Аргентину. Именно эти люди — около 30 тысяч человек — составили костяк диаспоры, основавшей наши традиционные клубы, которые носят имена великих писателей и поэтов: «Маяковский», «Островский», «Белинский»… Русский язык для них был общим культурным кодом, связующим звеном. Никаких национализмов в этой среде никогда не было. Даже так называемые «коллаборационисты» и бандеровцы, хлынувшие в Аргентину в 1948 году, не смогли посеять раскол в этой среде. Они организовались в свою «Просвиту» и у нас просто не было точек соприкосновения. Тем более печально то, что мы наблюдаем сегодня… — Как вы думаете, удастся ли русскоговорящим в будущем устранить этот разлом? — Думаю, что уже нет. Но так или иначе, мы должны заново научиться толерантности в отношении друг друга. И, как минимум, должны перестать друг друга ненавидеть. Перестать разжигать ненависть. Не позволять собой манипулировать — и не манипулировать самим.
Свежие комментарии